Category: наука

Прощание с Википедией

Видимо, у Виктора Вазюлина была настолько интровертная антипубличная карма, что она преследует даже статью о нём. В процессе номинирования википедийное сообщество решило, что статья об ученом не может быть написана так, как она написана сейчас (с опорой на работы самого Вазюлина, хотя правилами это не запрещено), а должна быть написана по вторичным источникам, которые рассказывают о Вазюлине и его работах. То, что таких работ просто нет, никого не смутило. То, что статья не могла быть написана никак иначе, тоже никого не смутило. Дескать, статья пусть существует, но на Заглавную страницу мы её не повесим. Вот показалось каким-то анонимным жлобам в потных майках и вонючих носках, что должно быть вот так, ну пусть будет так. Пусть резвятся отныне без меня. 12 лет, посвященных Википедии, подошли к концу. Я написал не так много, но кое-что да написал. Если кому будет интересно, то полный список статей представлен на моей странице. Нужно прокрутить вниз и кликнуть на плюсик в самом низу. Портреты на странице подобраны немного рандомно и скорее в оформительских целях. Для половины из них я написал статьи, для половины выбил фото.

ПС Этот год просто потрясающий. Сколько потерь и расставаний. Превзойти достижения этого года будет сложно.

Академик Алексеев

Всё вот носятся с этим академиком Алексеевым, светочем российской синологии, крупным знатоком всего о Китае, а мне вот он никогда не нравился. Что он сделал для советской науки? Что нового привнес? Перевел что-то, дал чему-то какое-то толкование. И что, это что, наука? Вот и газета "Правда" солидарна со мной. "Лжеученый в звании академика". Умели ребята взять быка за яйца. Жаркое было времячко.

Викидата и изучение истории Китая

Я понимаю, что сегодня превысил норму по количеству постов, но не могу удержаться. Небольшой лайфхак для людей, которые читают старые журналы, допустим 1898 года, и натыкаются на ничего не говорящие им имена людей, которые были известны в 1898 году, но глубоко неизвестны сейчас. Вот вам небольшой кейс.



Опять же, это к уровню осведомлённости современников и современных академиков. Я не буду ручаться, но крайне не уверен, что кто-то из современных специалистов... Ладно-ладно, я опять начинаю говорить за всю Одессу. Скажу за себя. Я понятия не имею, кто такой Ма-пи-яо. Пост губернатора в эпоху Цин — это явно немало, но как его найти, как найти его имя иероглифами? В байду по пиньиню? 妈逼药? И по каким ключевым словам? Он ведь мог быть губернатором (巡抚), а мог быть и генерал-губернатором (总督). «Провинции рядом с Пекином» это явно фигура речи человека, который Китай на карте не видел. Рядом с Пекином находилась всего одна провинция — Чжили, и генерал-губернатором Чжили Ма-пи-яо не был. И что остаётся?

Остаётся ВИКИДАТА!

Если вы не знали, то Викидата — это что-то вроде метапроекта википедии, на котором собирается и аккумулируется базовая информация о статьях из всех возможных языковых разделов Википедии. Делается это главным образом для связности, чтобы человек, пишущий в русской википедии, мог не искать статью в каждой отдельной языковой википедии, а найти страницу на викидате (допустим, о Марксе) и привязать свою новосозданную статью (допустим, на вэньяне) к ней. Раньше, когда викидаты не было, работу проделывали боты: они ходили по каждому разделу и проставляли ссылки на новодобавленные языковые версии статьи.

Так вот. О чем речь. Как там звали нашего героя? 妈逼药? Своего сына я бы конечно так не назвал.

Ок, кроме шуток. Ma Biyao - 0 результатов.



Но остаётся ещё один шанс. Ma Piyao и ........



Вот и всё. Обнаружение персонажа, невозможное при любом другом поиске, было реализовано в две минуты. И да, он был губернатором Гуанси. Сколько там от Гуанси до Пекина сами прикиньте по карте.

Бесплодный марксизм

Спустя четыре года вернулся к написанию статьи об одном американском марксисте, которого вы, вероятно, все знаете, но скорее всего не знаете, почему знаете. Он известен благодаря своей известности. Его перу принадлежит много работ, но почти все они не имеют научной значимости. Он выдвигал много идей, но почти все они были раскритикованы в пух и прах, при этом критиковали его не только западные марксисты, но и марксисты советские. В 50-е годы он открыто поддерживал Сталина (в Америке-то, яйца у него были нормальные), а потом признал, что глубоко ошибался. Он был основателем самого радикального журнала (по тем временам), который рассказывал всему миру об американском империализме, но журнал начал вырождаться ещё при его жизни, а сейчас так просто скатился в какую-то дикую околомарксистскую муть. Он был сыном банкира и в юные годы выглядел как Леонардо ди Каприо, прожил долгую жизнь и имел трёх жен.

В общем, вопрос в том, будет ли вам интересно прочесть статью о таком парне?

Иолк

Статья, о написании которой я давно помышлял, но не помышлял о написании такого размера. В интернете об этом человеке было строчки две не больше. Я не знаю, чем он мне понравился, быть может, вот этим еврейским прищуром на фото (или литографии, или карандашной копии с фото, или что оно такое), или может вот этой напористостью, о которой писал академик Алексеев, а быть может я представлял этого парня в Гуандуне в году эдак 1927-м, встающим ранним утром, до восхода знойного южного солнца, чтобы написать материал по крестьянскому движению ранее неведомой ему страны (а потом этот материал сгорит при контрреволюционном восстания). А может я представлял его после возвращения из Испании, идущим на расстрел по стадиону «Коммунарка» и думающим: «Твою же мать, вот с этой перепалки я походу не выскочу». В общем, что-то я думал и что-то мной явно руководило.

Прошу любить и жаловать.

Евгений Сигизмундович Иолк

ПС Пламенный коммунистический привет и феодально-крепостнический поклон камраду vas_s_al, который сцепив зубы выполняет все пролетарские поручения, которые я перед ним ставлю. В данном случае он обработал сканы «The Peasant Movement in Kwangtung (Materials on the Agrarian problem in China)» — работы, которая более полувека числилась утерянной, а не так давно была бережно оцифрована сотрудниками ГПИБ по моему долгорублевому заказу.

Илюшечкин

Статью об Илюшечкине успешно дописал и довёл до статуса, благодаря чему она появилась на заглавной странице Википедии.



Что меня особенно радует, так это осознание того, что до написания статьи в Интернете о нём не было ни слова. Мне пришлось фактически выгрызать информацию о нём. Фотографию выгрызть не удалось, хотя я обратился к большому количеству востоковедов, которые знали его. Все люди, которым приходилось с ним общаться, отзывались о нём крайне положительно. В частности, Леонид Алаев поведал мне следующее:

«еще одна причина моего особого отношения к В. П. — то, что он являлся живым воплощением одного из противоречий марксистской теории. В ней есть несколько противоречий, одно из них — между провозглашенным приоритетом производительных сил для определения формаций (или объяснения перехода от формации к формации) и отсутствием четкого рубежа в развитии производства на рубеже древности и средневековья. Когда он выступил со своей трактовкой исторического процесса, это был период уже распада некогда единой (впрочем, была ли она когда-либо единой?) марксистской школы, период попыток развития „творческого марксизма“. И меня, когда я принимал в этом участие, всегда смущало то, что участники дискуссий по возможности пренебрегали последовательностью суждений и логикой. А В. П. был не таков. Он взял за основу четкий, основополагающий марксистский тезис о первичности производительных сил и стал следовать ему неукоснительно. И у него получилось, что не двух формаций между первобытностью и капитализмом не может быть. И, чтобы не очень выпирать свои расхождения с Марксом (а именно это его и отличало от многих участников дискуссий — он был верным марксистом!), он списал рабовладение и феодализм на Сен-Симона. Маркс, мол, просто взял у Сен-Симона схему этапов, пятичленка — это не марксизм, а сенсимонизм! Получается, что он стал большим марксистом, чем сам Маркс. Именно за это я его ценил — за твердость в проведении взятого курса (даже если он приводит к нонсенсу)».

К нонсенсу приходил в своих теоретических построениях сам Алаев, но не Илюшечкин. Впрочем, речь не о нём. Речь о том, что Илюшечкин прожил долгую жизнь (81 год), но... недостаточно долгую. Умер он в середине 90-х, когда, по выражению знавшего его член-кора Крадина, все были заняты зарабатыванием денег, и о нём просто забыли. Ну был такой вот старый дед, ну писал что-то, ну спорили о его работах, умер, да и ладно. Но мне вслед за Олдриджем хочется крикнуть: «Не хочу, чтобы он умирал!». Советская историческая наука была дикой помесью паноптикума с террариумом, подлинной наукой, а не карьеризмом, не доказательством каких-то безумных идей, которые были найдены между строк «Капитала», или в черновиках Маркса, или «Маркс догадывался, а я доказал», одним словом подлинными исследованиями, которые не стыдно озвучить перед лицом учёных любых стран мира, занимались единицы. И вот Василий Павлович Илюшечкин был такой единицей, о которой забыли, но теперь, надеюсь, будут помнить.

китайцы глазами китайцев

Читаю последнюю книгу достопочтенного Николая Алексеевича Спешнева "Китайцы. Особенности национальной психологии". Сказать честно, немного удивлён. Книга больше напоминает сводный каталог накопившейся за долгую жизнь учёного литературы по теме "китайцы и их нравы", которая представлена читателям в упорядоченном виде, с краткой аннотацией. То есть, самого Спешнева в книге как бы нет, есть перечисление книг, некоторых цитат из них, а иногда и частичная копипаста. С одной стороны - небольшое разочарование, ведь ожидал то я как раз его собственные наблюдения, с другой стороны - им действительно каталогизирована масса книжек, которые я вряд ли когда-то возьму в руки, но которые стоило бы взять.

Вот пример. Он упоминает книгу 《中国人.日本人.韩国人》 учёного Цзинь Вэньсюэ (этнического корейца, родившегося в Китае и обучавшегося в Японии), в которой автор приводит интересное перечисление национальных характеристик китайцев, какими их представляли выдающиеся сыны народа.

Блажен тот, кто дочитает до середины.

Сунь Ятсен с 1890-го по 1924 г. в статьях и выступлениях неоднократно касался вопроса национальных особенностей китайцев. Он отмечал, что китайцы трудолюбивы, законопослушны, консервативны, нерешительны, необразованны, самодовольны, доверчивы. Они неорганизованны, преданы своим родителям, гуманны, миролюбивы и мудры.

Лян Цичао в сборнике статей под названием «Иньбин ши» (1904) пишет, что китайцы лицемерны, эгоистичны, безапелляционны, трусливы, жуликоваты, лживы, бездейственны. Их отличает раболепие, у них отсутствует общественное сознание.

Китайский ученый Кан Байцин в 1919 г. в книге «О национальном характере китайцев» сопоставлял характер китайцев, проживающих в различных регионах страны. По его мнению, китайцы самодовольны, их отличает большое самомнение. Они берутся за дело всерьез и не любят пустую болтовню, обладают способностью копировать. Предпочитают привычное, обыденное, преклоняются перед древностью и пренебрегают современностью, консервативны. Китайцам не хватает духа «коллективизма»; они пассивны, терпеливы, им недостает активного духа сопротивления; они любят выведывать частное, скрытное у других, а сами строго хранят свои тайны; четко различают добро и обиды, благодарны; крепки и обладают большой потенциальной силой.

Лу Синь отмечал у соотечественников такие черты, как самодовольство, стремление «сохранить лицо», леность, умение улаживать споры и стремление к согласию, узкий кругозор, раболепие, трусливость.

Ху Ши (философ, литературовед, общественный деятель) дал следующую, как считает автор книги, объективную оценку китайскому характеру: китайцы довольствуются тем, что имеют, придают большое значение самовоспитанию, верят в судьбу, их отличают самоуспокоенность, отсутствие рассудительности, чувство стыда и стремление работать по принципу «сойдет и так».
Линь Юйтан (филолог, писатель, общественный деятель) отмечает следующие черты: уверенность, простоту, любовь к природе, терпение, пассивность, жуликоватость, плодовитость, трудолюбие, экономность, любовь к семье, миролюбие, самодостаточность, чувство юмора, консервативность, пристрастие к праздному образу жизни.

Лян Шумин (философ) пишет, что китаец эгоистичен, ищет во всем выгоду, скромен в быту, миролюбив. Он мягкотел и изнежен, самодостаточен, консервативен, стоек и жесток, гибок, обстоятелен, стремится соблюдать церемонии.

Фэй Сяотун (антрополог) замечает, что китаец по своей натуре эгоистичен. Он хороший семьянин, придерживается моральным нормам взаимоотношения между старшим и младшим, предпочитает во всем придерживаться правила «золотой середины», увлечен узколичными интересами, ему присуще местничество.

Сян Туйцзе (ученый) пишет, что китайца отличает особое отношение к семье, холизм и непосредственное восприятие окружающего мира, известный рационализм. Он усерден и терпелив, преисполнен жизненной силы, чувствителен во взаимоотношениях с людьми, боится «потерять лицо», любит почет. Китаец привык себя сдерживать, умеет сохранять дистанцию, предпочитает покой. Он консервативен, недоверчив, и доверять ему нельзя, подчинен авторитету. Он порой самодоволен и презирает иностранцев.

Ян Гошу и Ли Июань (ученые) полагают, что китайцы скромны, не любят давать советы и проявлять инициативу, учитывают обстоятельства. Строят свои отношения с людьми на основе взаимности, уважают авторитеты и учитывают иерархию авторитетов, умеют приспособиться к существующей ситуации, сохраняют добрые отношения в семье. Китайцы привержены древности и традициям, предпочитает сохранять статус-кво. Они стремятся к консенсусу, не любят крайностей, придерживаются правила «золотой середины». Они эмоциональны, обладают чувством самоограничения.

Дорогой Фрэнсис

Где-то я встречал выражение, что дескать главных книг в твоей жизни наберётся лишь с десяток, но чтобы выяснить, что это за книги, придётся прочесть сотни других. Несладко, согласен. Особенно, если учесть, что на протяжении жизни этот список десяти тоже будет меняться:))

Не так давно я дописал в вики статью о книге Фрэнсиса Фукуямы «Конец истории и последний человек» — одной из книг в моём списке шестилетней давности. И некая ностальгия нахлынула на меня. Ведь некогда именно внешняя логичность его рассуждений захватила меня и побудила изучать философию истории. За прошедшие лет я конечно немного перерос того студента-первокурсника, который жадно взирал на любую захватывающую идею универсальной истории. Прошло увлечение и Фукуямой, и многими другими теоретиками, включая Юрия Семёнова, вокруг которого я до недавнего времени носился как с писаной торбой. Теперь я глубоко впечатлён работами Василия Павловича Илюшечкина (1915-1996). Граждане и гражданки, это просто фурор. В понимании исторического материализма, движущих сил истории, во владении абстрактно-логическим мышлением он просто не имеет равных в нашей исторической науке. Меня не пугает то, что увлечении им у меня тоже может пройти через какое-то время, меня пугает то, что сейчас это увлечение вообще очень мало кто разделяет. В инете информации о нём ноль. После него остались лишь книги, которые даже в нашей библиотеке представлены через одну. Важнейшие работы конечно же приходится покупать у букинистов.

И что самое главное, ради чего и задумывался пост, рядом с ним Фрэнсис Фукуяма, один из «величайших мыслителей нашего времени», по уровню мышления очень близок к моим ботинкам. Но он преподаёт в Стэнфорде. Активно плодит таких же ботинков, как и он сам.

Дорогой Фрэнсис. Статьи о тебе в моём исполнении не будет. Виктория, извини.